— Подпишешь и не будешь мучить мать, — сказал Игорь, подвигая ко мне ручку через узкий столик в коридоре нотариальной конторы. — Тёткина квартира должна остаться в семье по-человечески. Мать сидела рядом, прижимая к груди свой старый коричневый зонт, хотя дождь давно закончился. Зонт был мокрый только на кончике, но она держала его так крепко, будто боялась, что я заберу и его тоже. — Лена, не начинай, — сказала она. — Сын — опора, а ты отрезанный ломоть. У тебя муж был, работа есть, живёшь отдельно...