Грузовик дёрнулся и встал. Шофёр ткнул пальцем в мутное от дождя стекло. — Дальше пешком. Вон правление, за тополями. Надежда спрыгнула с подножки, и сапоги сразу ушли в грязь по щиколотку. Чемодан с фанерными боками упёрся углом в колено. Дождь сёк наискось, мелкий и упрямый, октябрьский. Она стояла посреди раскисшей колеи и смотрела на деревню Калиново, куда её отправили по распределению из сельскохозяйственного института. Семь изб по правую руку, четыре по левую. Правление, длинный барак, коровник и дальше поля, серые и голые до самого горизонта...

Вадим Игоревич стоял у тяжелых дубовых ворот кирпичного склада и спиливал болгаркой мой навесной замок. Искры летели на сухую траву, въедливый запах паленого металла забивал ноздри. На земле у его ног лежали старые кожаные перчатки с оторванной кнопкой-хлястиком — я запомнила эту деталь еще весной, когда помогала разбирать опилки. Я подошла ближе, не ускоряя шага. — Вадим Игоревич, это мой замок. Он даже не повернулся. Защитные очки съехали на кончик его широкого носа. Инструмент визгливо затих, угасая по инерции...