Рита Волкова пришла на смену за двадцать минут до начала. Так было всегда, все восемь лет, что она работала в городской терапии: сначала переодеться, потом выпить стакан воды из кулера в коридоре, потом пройтись по отделению, проверяя, всё ли на местах. Линолеум под белыми кроссовками поскрипывал привычно, негромко, как будто здание здоровалось с ней. Пахло хлоркой и чем-то неуловимо тёплым. Этот запах появлялся только рано утром, когда завтрак уже готовили на кухне, но ещё не развозили по палатам...

— Ремонт он сделал. Тяп-ляп, как ты любишь говорить: кривые стены, обои пошли пузырями, плитка в ванной легла елочкой, но не той елочкой, что надо, а той, от которой у плиточника глаз дергается. Эльвира Павловна, когда пришла принимать работу, сначала потеряла дар речи, а потом дар речи к ней вернулся вместе с арматурой из-под крана. Она устроила скандал, требует деньги назад, все деньги. Потому что переделать это стоит еще дороже. — Боже мой, — прошептала Алла. — Подожди, это еще не всё. — Виталий понизил голос до заговорщицкого...