Колёсики чемодана прогрохотали по лестничной площадке и замолкли у моей двери. Я стояла в прихожей босиком, прижавшись спиной к стене, и слышала, как стучит собственное сердце. Звонок. Долгий, настойчивый. Потом ещё, короче, с нажимом, как звонят люди, уверенные в своём праве войти. — Машенька! — голос Галины Петровны за дверью звенел бодро и ласково, с той особой сладостью, от которой у меня всегда сводило зубы. — Машенька, открывай, это я! Я знаю, что ты дома! Я смотрела на дверной глазок и не решалась приблизиться...