Моя свекровь обокрала нас в день свадьбы. При гостях, под тосты и звон бокалов, с улыбкой на лице, и ни один человек за столом не понял, что происходит. Кроме моего отца. Он единственный все видел и единственный, кто потом спас нас, но об этом позже. А тогда, за свадебным столом, свекровь собирала конверты открыто, при всех, и я почему-то молчала. Нет, не почему-то. Я знала почему. Потому что Костя сжал мне руку под скатертью и шепнул: – Слышь, давай не сейчас. Мама хочет помочь так-то. Костя всегда так говорил: «мама лучше знает», «мама обидится», «мама не со зла»...

— Я всё решил. Завтра же оформляешь девчонку в специализированный интернат, а управление коммерческой недвижимостью передаешь мне. Я не позволю тебе тянуть нашу семью на дно из-за чужого больного ребенка, — Кирилл швырнул связку ключей на тумбочку с такой силой, что пластиковый брелок треснул. Звон металла ударился о голые стены узкого коридора. Я стояла, прислонившись к дверному косяку, чувствуя, как от дешевого линолеума ощутимо тянет холодом. За стеной монотонно гудел перфоратор соседа сверху, а в нос ударил привычный запах подъездной сырости и дорогого мужского парфюма...