– Ты дверь-то открой шире, а то стоишь столбом, будто чужого человека увидела, – раздался с крыльца хрипловатый, уверенный голос, в котором безошибочно угадывались прежние хозяйские нотки. Елена замерла в проеме, не спеша снимать дверную цепочку. За порогом стоял мужчина в расстегнутой кожаной куртке, из-под которой виднелся помятый шерстяной джемпер. У его ног пристроились две объемные дорожные сумки с затертыми углами. Время не пощадило это лицо: породистая когда-то линия челюсти оплыла, под глазами залегли темные мешки, а в темных волосах щедро белела седина...

– Ты эту шкатулку закрывай на ключ, если не хочешь, чтобы близкие люди смотрели, – мать мужа неторопливо перебирала пальцами бархатные валики, даже не пытаясь убрать руку с комода. Марина замерла в дверях спальни с тяжелым подносом, на котором остывали три чашки с чаем. В квартире пахло выпечкой и чужими резкими духами. У высокого зеркала крутилась младшая сестра Вадима, вытягивая шею и любуясь своим отражением в косых лучах полуденного солнца. В мочках ее ушей ярко, чистым васильковым цветом вспыхивали глубокие сапфиры в окружении мелких бриллиантовых искр...