— Ты знаешь, что твой отец возвращается? — сказала мама, не отрывая взгляда от чашки с остывающим чаем. Я замерла с ложкой на полпути к рту. Утренняя каша потеряла всякий вкус, превратившись в безвкусную массу, которую невозможно проглотить. — В смысле — возвращается? — мой голос прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. Мама подняла на меня глаза, и в них я увидела то, чего не ожидала увидеть: не злость, не страх, а странную, почти противоестественную усталость человека, который слишком долго нёс на себе груз чужого предательства...