Когда Кристина произнесла: «Я её потеряла», в её голосе не было ни испуга, ни вины. Было только лёгкое раздражение, словно я заставляла её отчитываться за забытый дома зонтик или сломанный ноготь. Она сидела напротив меня в кофейне, лениво помешивая латте длинной ложечкой, и смотрела не мне в глаза, а куда-то поверх моего плеча, на витрину с десертами. — Как это — потеряла? — я не сразу поняла смысл её слов. Мой мозг отказывался соединять это обыденное слово с вещью, которая стоила двести восемьдесят тысяч рублей...