Дверь была не заперта. Я это знала – замок сломался ещё при папе, а мама так и не вызвала мастера. Просто прикрыта, просто деревянная створка с облупившейся коричневой краской. Но восемнадцать лет я не могла её открыть. Месяц назад мамы не стало. Восемьдесят два года – возраст, когда уже не удивляешься. Удивляешься другому: что квартиру надо освобождать, что вещи надо разбирать, что никто за тебя этого не сделает. Я – единственный ребёнок. Так мама говорила последние восемнадцать лет. Единственный...