Телефон лежал между сахарницей и хлебницей, экраном вниз, и красная точка на нём горела уже четыре минуты. Роман этого не знал. Он стоял у плиты с кружкой, смотрел на меня как на провинившуюся школьницу и повторял одно и то же. - Ты должна извиниться перед моей матерью. Слышишь, Лариса? Не завтра, не когда-нибудь, а в это воскресенье. Я слышала. Слышала всю неделю, с того самого вечера, когда мы вернулись с юбилея. Но сначала нужно рассказать, как до этого дошло. Зинаиде Аркадьевне исполнилось шестьдесят пять...