— Моя героиня никогда бы не простила такого пренебрежения! — я вложила в эту фразу всю душу, чувствуя, как по спине пробегают приятные мурашки. На сцене нашего любительского театра пахло пылью, старым деревом и кулисами. В пустом полутемном зале сидел наш режиссер, сорокавосьмилетний Антон, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Но договорить мне не дали. В сумке, брошенной на первом ряду зрительного зала, бешено заверещал телефон. На экране светилось короткое и требовательное: «Муж». — Да,...