— Пап, ты хоть понимаешь, на что подписываешься? — Игорь не сел. Стоял посреди большой кухни. Руки, сжатые в кулаки, в карманах. — Тебе пятьдесят семь. Спина. Давление. Ты до магазина с передышками доходишь, а тут — коляска, бессонные ночи, подгузники, потом школа, если доживешь конечно... Отец сидел во главе длинного стола, ладонь лежала на скатерти в выцветших розах — мама стелила её только по праздникам. Виктор Петрович смотрел на сына спокойно, почти ласково. — Понимаю. Молодец, сынок, всё посчитал: деньги, здоровье...