Хлопок двери прозвучал как выстрел. На кухне осталось только гудение холодильника и остывающий чай в треснутой кружке. Даша стояла у стола, не двигаясь. Слова ещё висели в воздухе, тяжёлые, липкие, словно прогорклое масло: «Посмотри на себя, ты в тридцать выглядишь как уставшая лошадь!» Макс не кричал. Он говорил это спокойно, с той ледяной усталостью, которая бьёт больнее любого крика. А потом разворот, шаги в прихожей, щелчок замка. И тишина. Она опустилась на стул. Слезы пришли не сразу. Сначала было онемение, словно кровь отхлынула от пальцев и щек...