Он говорит спокойно, почти вежливо. Просит не перебивать, не заходить без стука, не брать его вещи без спроса. Слова тонут в воздухе и исчезают, будто их и не было. Пока однажды голос не срывается — резко, грубо, с тем самым знакомым оттенком злости, после которого люди вдруг начинают слышать. И в этот момент внутри появляется странная ясность: почему спокойствие не работает? Почему границы признаются только тогда, когда появляется крик? Кажется, будто уважение можно получить только через напряжение и страх чужой реакции...