Бабушкин дом пах сухой полынью и старыми газетами. Я помню это так отчётливо, будто вчера стояла на пороге, босая, с ободранными коленками и горстью недозрелой вишни в кармане. Мне было двенадцать. Брату Кольке, десять. А лету, казалось, не будет конца. Каждый июнь мама сажала нас в автобус на станции «Октябрьская», и мы ехали четыре часа по трассе, потом ещё сорок минут по грунтовке, которую после дождей размывало так, что водитель ругался сквозь зубы. Деревня Сосновка. Шестьдесят два дома, из которых жилых оставалось, может, тридцать...