Коробку из-под грузинского чая я достала ровно в семь утра. Крышка прилипла. Я потянула сильнее, и она отошла с сухим щелчком, с каким открывались такие коробки в моём детстве. Внутри лежали бумаги. Много. За двадцать лет. Я села на табурет у кухонного окна. Сосед во дворе поливал асфальт из шланга. Звук воды по бетону всегда действовал на меня странно: как будто кто-то дышит рядом, ровно и устало. Первая квитанция. Июнь две тысячи третьего. Цемент, тридцать мешков. Мой почерк на обороте: «заплатила за папу»...