— Мама, ты вообще слышишь, что он тебе говорит? — я едва сдерживалась, чтобы не повысить голос, глядя, как четырехлетний Славик безуспешно пытается всучить бабушке свой новый рисунок. Маргарита Степановна даже не повернула головы. Она была слишком занята тем, что поправляла воротничок на рубашке своего тридцатидвухлетнего сына. Максим сидел на диване с обреченным видом, привычно принимая материнскую опеку. — Максюша, ну посмотри, пуговица почти оторвалась, — ворковала мать, полностью игнорируя ребенка, который дергал ее за край юбки...