— Ты хоть понимаешь, что твоя жизнь это болото? — Сергей стоял в дверном проёме кухни, нервно постукивая ключом от машины по ладони. Звук был резкий, металлический, как маленький колокол тревоги. — Я прихожу домой, а ты сидишь с книжкой. Каждый вечер. Десять лет подряд. Анна медленно закрыла книгу, заложив страницу старым трамвайным билетом. На обложке была нарисована гора в тумане, и ей вдруг показалось, что эта гора сейчас рухнет прямо на неё. — Я не понимаю, что тебя не устраивает, — сказала она тихо...

Ольга стояла в дверях кухни, прижимая к себе Матвея. Мальчик испуганно смотрел на бабушку, не понимая, почему та так кричит. Он просто хотел пить. Он просто хотел яблоко. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — голос Веры Павловны дрожал от сдерживаемого напряжения. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет с этой семьёй? — Вера Павловна, давайте не при ребёнке, — тихо попросила Ольга. — Пожалуйста, потом поговорим. — Не при ребёнке? — свекровь усмехнулась, и в этой усмешке было что-то холодное, отрепетированное...