— Собирай свои вещи, Лена! Я дала тебе неделю, чтобы освободить квартиру моего сына! — заявила свекровь, стоя посреди нашей кухни в моём домашнем халате и с моей любимой чашкой в руках. — Хватит изображать...

— Да я ради её музыки последнюю рубаху снял, «Тройку» свою вишнёвую с молотка пустил, единственную радость, только чтоб инструмент дочке немецкий привезти! — разносился по дачному дворику знакомый, густой голос отца. Нина замерла у дощатой калитки, сжимая в руках две тяжёлые сумки со свежими продуктами. Через штакетник было отлично видно, как Виктор Павлович, подбоченившись, восседает на вкопанной в землю лавке перед соседом по участку, Павелом Матвеевичем. — А теперь что? — продолжал отец, картинно разводя суховатые узловатые руки...