Когда он впервые начал говорить так, как будто его слова могут отменить реальность, я не верила, что это вообще возможно. Но он не повышал голос всегда. Иногда он говорил спокойно, почти буднично. Именно это и пугало сильнее всего: будто у меня нет права на собственную безопасность, а у него есть право на управление моей жизнью. Полиция приехала. Протоколы, вопросы, чужие равнодушные лица. А потом все вернулось в дом, как будто ничего не произошло. Он ждал там, у дверей. И я услышала первую фразу, от которой внутри похолодело: не «ты ошиблась», не «я виноват»...