Платон Пантелеймонович Похотливый стоял на веранде пансионата, облаченный в безукоризненный льняной костюм цвета слоновой кости. Его взор, подернутый дымкой экзистенциальной грусти, покоился на соснах. В эти минуты он казался воплощением чистой мысли, осколком ушедшей цивилизации, для которой понятие «рекреация» было не просто словом из анкеты соцстраха, а священным актом восстановления душевных сил. – Как тонко подмечено у древних, – бормотал он, поправляя пенсне, – отдых есть гармония между внешним хаосом и внутренним логосом...