— Дачу мы переписали на Витю. Он мужчина, ему нужнее, а ты не спорь. Свекровь сказала это за общим столом, между салатом и чаем, тем же ровным голосом, каким минуту назад просила передать хлеб. Людмила Борисовна на меня даже не взглянула. Она смотрела на сына, на моего Андрея, и ждала, что он кивнёт. Он кивнул. Быстро, как школьник, которого поймали и который рад, что всё уже решили без него. Я поставила чайник обратно на подставку. Двенадцать лет. Ровно двенадцать лет я ездила на эти восемь соток каждые выходные, с мая по октябрь...