— Мам, ну прости отца. Ему теперь нужна помощь. Сколько можно помнить одно плохое? Павел поставил на мой кухонный стол спортивную сумку. Из открытого кармана торчали домашние тапочки Вадима. Коричневые, стоптанные, совсем не похожие на новую сумку. Сын, видимо, решил сначала привезти вещи, а потом разговаривать. — А ты знаешь, почему меня увозили на скорой двадцать лет назад? Он снял куртку, повесил на спинку стула. В мои пятьдесят восемь он иногда смотрел на меня уже как на очень пожилую: медленно объяснял простые вещи, заранее придумывал, чем мне заняться...