В понедельник, ровно в девять утра, я, Пётр Аркадьевич Вяземский, сорок шесть лет, преподаватель сольфеджио в детской музыкальной школе на Верхней Красносельской, вошёл в класс номер двенадцать и остановился на пороге. В комнате пахло, как всегда по утрам: старой «Ласточкой», которой мыли линолеум, разогретой пылью на радиаторе и чуть-чуть — деревом, потому что пианино «Красный Октябрь», стоявшее у окна с незапамятных времён, никогда не переставало отдавать сухим лаком. Всё было на месте: пианино, тумба с метрономом, доска с начерченными заранее нотами, семь стульев с откидными сиденьями...

Вадим сообщил мне это хорошо поставленным голосом. Текст был отрепетирован заранее и лился легко и непринужденно. Хорошая работа. Он даже куртку не снял, только расстегнул молнию до середины и встал посреди комнаты, широко расставив ноги. «Фая, я должен тебе сказать. Алина ждёт ребёнка. Моего ребенка». Я в этот момент держала в руке камертон. Я много лет настраиваю пианино в квартирах, музыкальных школах и одному очень капризному ресторану, где хозяин считает, что инструмент обязан звучать «как в Вене»...