Представьте: триста мужчин заперты в деревянном корыте длиной сорок пять метров и шириной семь. Над ними — палуба, под ними — трюмная вода, вокруг — запах смолы, пота, кислого вина и гниющего дерева. Они сидят плечом к плечу, практически неподвижно, по десять часов в сутки, и тянут трёхметровые вёсла под ритмичный стук молотка надсмотрщика-гортатора. Над палубой — сицилийское солнце, но они его не видят: их ярус — нижний, таламитский, в полуметре от ватерлинии. Если вражеский таран пробьёт борт, вода хлынет именно к ним...

— Мам, а зачем вам ключи от нашей квартиры? Вы же через стенку живёте, — Римма стояла в прихожей, прижимая к груди связку ключей. Галина Петровна вытянула руку ладонью вверх — жест, не терпящий возражений. — Затем, Риммочка, что я в этом доме тридцать семь лет живу. А ты — три года. Мне спокойнее, когда запасные ключи у меня. Мало ли что. Римма посмотрела на Славика. Славик стоял у вешалки, расшнуровывая ботинки, и делал вид, что изучает рисунок на обоях. — Слав? — Да дай маме ключи, Рим. Что тебе, жалко? Римма положила связку в сухую ладонь свекрови...