Дверь оказалась не заперта. Я стояла на площадке с сумкой, в которой мама передала банку солёных груздей и шерстяные носки для Андрея. Из квартиры тянуло сквозняком, табаком и мокрым картоном. Поперёк коврика в прихожей лежал свёрнутый матрас, перетянутый бельевой верёвкой. За ним стояли две коробки из-под телевизора, подписанные чёрным маркером: «Егор. Зимнее» и «Егор. Кухня». — О, Лерка приехала! — крикнул из глубины квартиры муж так, будто я вернулась из магазина, а не с двух суток у матери в райцентре...

Через два года после разрыва Тамаре звонит новая жена бывшего мужа. Просьба простая: подписать бумагу и забрать из гаража старые вещи. В коробке с надписью маминой рукой лежит то, о чём Тамара успела забыть. Носок был Данин, серый, с дыркой на пятке размером с пятирублёвую монету. Тамара штопала его на кухне при свете вытяжки, потому что верхний свет гудел, а чинить его было некому. Иголка шла туго. Нитка была не та, тонкая, катушечная, а шерстяной в доме не нашлось. Мамина коробка с нитками, мулине...