Через два месяца после рождения Сони папа с мамой перестали о ней говорить и называть по имени. Соню закрыли в детской на третьем этаже, куда временно перебралась мама, и стали готовить ее к отправке на остров. Мама сделалась молчаливая и грустная, и папа тайком добавлял ей порошок для настроения в кофе. Порошок не помогал. Маме нервно смеялась, а глаза ее проваливались все глубже, а кожа вокруг них стала напоминать потрескавшуюся под палящим солнцем землю. Меня к Соне тоже больше не пускали. Вернувшись...