Марина открыла дверь своим ключом и в прихожей сразу наступила на чужие кроссовки, серые, стоптанные, с вылезшей из пятки стелькой. Пакет с больничными вещами она держала в левой руке, потому что справа под повязкой тянуло на каждом шаге, а помощь таксиста отклонила еще у подъезда. Игорь должен был забрать ее завтра к одиннадцати, но после утреннего обхода хирург махнул рукой и сказал, что держать ее дальше смысла нет. Марина даже обрадовалась, что доедет сама, без сына и без его вечного «мам, дай сюда, тебе нельзя»...

— Зайка? — переспросила Наталья у телефона. — Это я, значит, зайка? Телефон лежал на клеёнке рядом с тетрадью и молчал так, как молчит всякая вещь, которая только что сболтнула лишнее. Тетрадь домашних расходов была двенадцатая по счёту. Первую Наталья завела в год свадьбы, и с тех пор в клетчатых страницах копилась вся их жизнь с Сергеем, переведённая в рубли. Картошка, три килограмма, сто двадцать. Лампочка в коридор, сорок. Зубной врач Сергею, пять тысяч, и он ещё ворчал, что за такие деньги врач мог бы заодно и пожить у них недельку...