В трубке повисла тишина, тяжелая и липкая, как могильная земля. Голос врача был сухим и безжизненным, когда он сообщил страшную новость. Он сказал, что мою жену уже невозможно спасти. Это был черный джип пьяного сына мэра. А потом мне позвонил виновник. Он смеялся и чавкал в трубку, не скрывая своего презрения. Он предложил мне миллион за молчание и цинично добавил, что иначе меня закопают рядом с ней. Они видели во мне простого работягу в промасленной робе, глупцы. Они не знали, что я офицер спецназа, прошедший три войны...

— Нин, ты чего так долго? Через сорок минут гости. Печёнку давай в сметане, оладьи и пирог какой-нибудь, с капустой, что ли. Только быстро, ладно? Виктор стоял посреди прихожей, широко расставив ноги, в растянутой домашней майке, и смотрел на жену так, будто она опоздала на смену, а не вернулась с работы в обычный час. Нина Павловна ещё держала в руках две сумки. Из одной торчал пучок укропа, из другой выглядывала банка сметаны. Пальто на ней было застёгнуто на все пуговицы, шарф съехал набок, и...