В понедельник, ровно в восемь утра, я, Сергей Петрович Арсеньев, пятьдесят два года, старший библиотекарь отдела редких изданий городской публичной библиотеки, вошел в хранилище и сразу понял, что с пространством что-то не так. В помещении, где за десятилетия накопились тысячи фолиантов, всегда пахло сухой бумагой, старым клеем и легкой пылью. Но сегодня воздух казался вязким, словно я шагал не по паркету, а по плотному, остывающему киселю. Я поправил очки, привычно оглядел высокие стеллажи из темного дуба и задержал взгляд на пятом ряду...

— Кяргина, вы у меня в отделении — или в прокуратуре работаете? Геннадий Ряхов не поднял головы от журнала госпитализаций. Ручка в его руке чертила галочки — ровные, одна к одной, как штакетник. — В отделении, Геннадий Павлович. Пока. — Тогда объясните мне, почему на утренней конференции вы при интернах зачитываете, сколько у нас за квартал стентирований «по показаниям» и сколько «по знакомству». — Потому что цифры не сходятся. В отчете 214 стентирований. В журнале операционной 187. Ряхов отложил ручку...