Я долго думала, что у меня просто спокойный характер. Такой, знаете, удобный для окружающих: не хлопает дверями, не швыряет тарелки, не устраивает истерик в коридоре, не отвечает грубостью на грубость. Меня даже на работе за это любили. «Марина, ты у нас дипломат», — говорила начальница, когда в очередной раз перекладывала на меня чужую ошибку. «Марина, ты же понимающая», — вздыхали подруги, когда забывали вернуть деньги. «Марина, ну ты же не будешь раздувать», — говорил мой первый муж, когда я находила на его рубашке чужие духи...

— Убери это отсюда, — сказал Антон, не глядя на мать. — Немедленно. Нина Сергеевна стояла в дверях его комнаты с тарелкой в руках. На тарелке лежал бутерброд с сыром — самый обычный, с маслом, как он любил в детстве...