— Ей американо. Без сахара и без сиропов. Она и так у нас сейчас сидит целыми днями, углеводы ни к чему. Голос Лидии Петровны звучал громко, с той характерной дикторской чёткостью, которую люди старшего поколения часто включают при общении с обслуживающим персоналом. Молоденький бариста за стойкой фудкорта торгового центра «Аура» растерянно перевёл взгляд на меня. Я сидела в полуметре от кассы. В инвалидной коляске. Мои руки спокойно лежали на подлокотниках. — Я буду капучино, — ровно сказала я, глядя прямо на парня...

Стеклянный стакан врезался в линолеум, рассекая больничный воздух звонким треском. Всплеск теплого чая обдал белые тумбы и край выцветшего больничного халата. — Заберите свои трубки! — Голос старика сорвался на хриплый, удушливый кашель. — Заберите и выметайтесь вместе с вашим раствором! Я не подопытная крыса! Виктор Николаевич тяжелой, подрагивающей ладонью смахнул со стола толстую медицинскую карту. Бумаги разлетелись по полу. На его узкой груди под пижамой частыми толчками вздымалась худая клетка ребер, а на висках набухли синеватые вены...