— Ей американо. Без сахара и без сиропов. Она и так у нас сейчас сидит целыми днями, углеводы ни к чему. Голос Лидии Петровны звучал громко, с той характерной дикторской чёткостью, которую люди старшего поколения часто включают при общении с обслуживающим персоналом. Молоденький бариста за стойкой фудкорта торгового центра «Аура» растерянно перевёл взгляд на меня. Я сидела в полуметре от кассы. В инвалидной коляске. Мои руки спокойно лежали на подлокотниках. — Я буду капучино, — ровно сказала я, глядя прямо на парня...

Николай Павлович испугался и уронил отвёртку на кухонный стол, когда внук попросил показать свидетельство о браке: такой бумаги у них с бабушкой не было, хотя супругами их считала вся семья. — Учительница сказала, можно приложить копии документов, — объяснил Тимка. — У Сашки будет военный билет прадеда, а у меня пока одни имена. На кухонном столе лежал ватман с зелёным деревом. Тимка уже провёл ветки к родителям, двум бабушкам и двум дедушкам; возле имён Зинаиды Михайловны и Николая Павловича оставил пустое место для даты и аккуратно обвёл его карандашом...