— Ей американо. Без сахара и без сиропов. Она и так у нас сейчас сидит целыми днями, углеводы ни к чему. Голос Лидии Петровны звучал громко, с той характерной дикторской чёткостью, которую люди старшего поколения часто включают при общении с обслуживающим персоналом. Молоденький бариста за стойкой фудкорта торгового центра «Аура» растерянно перевёл взгляд на меня. Я сидела в полуметре от кассы. В инвалидной коляске. Мои руки спокойно лежали на подлокотниках. — Я буду капучино, — ровно сказала я, глядя прямо на парня...

Знаете, в чем беда интеллигентных женщин, разменявших шестой десяток? Нам физически тошно устраивать скандалы. Если бы три года назад мне сказали, что я, бывший школьный завуч, буду стоять на меже с тяжелым, ржавым топором и орать так, что сорву голос, я бы просто покрутила пальцем у виска. Но когда у тебя метр за метром отрезают не просто землю, а привычную жизнь… Мой Толя, которого я давно потеряла, всегда говорил: – Раечка, отойди в сторону, глупец сам расшибется. Толя ошибался. Глупец не расшибается, он ставит на твое место свой мангал...