Олеся еще на лестнице услышала смех. Женский, низкий, с хрипотцой, и шел он из-за ее собственной двери. Она постояла с ключом в руке и зачем-то проверила номер квартиры, хотя проверять было глупо: коврик с облезлой надписью «Welcome» она сама покупала три года назад на распродаже. Ключ повернулся туго, как всегда, и смех за дверью оборвался. В прихожей стояли чужие ботильоны. Бордовые, на тонком каблуке, один завалился набок прямо на ее тапки. Олеся наступила на пятку кроссовка, стянула его, потом второй, и пошла в гостиную в носках, с сумкой на плече...

— Мы продадим твою родительскую квартиру, чтобы начать бизнес в гараже с мужиками! — радостно сообщил супруг, притащив собутыльников прямо в прихожую. — Чего сделаем? — переспросила Вера, застыв в дверях кухни с мокрой тарелкой и полотенцем в руках. — Продадим, Верочка, продадим! — Толик скинул один грязный ботинок, второй застрял на пятке, и он, неловко подскакивая на одной ноге, ввалился в узкий коридор, победоносно раскинув руки. За его спиной, стыдливо топчась на коврике и обдавая обои в мелкий цветочек терпким запахом перегара, дешевого табака и сырого осеннего сквозняка, стояли двое...