Стены сталинской квартиры на Кутузовском проспекте всегда казались Лидии Михайловне живыми. Они пахли старой бумагой, воском для паркета и едва уловимым ароматом «Красной Москвы», который она хранила скорее как память, чем как парфюм. Но сегодня квартира пахла иначе — резким, стерильным запахом антисептиков и тем самым «больничным покоем», который предвещает тишину. Лидия лежала в спальне под тяжелым ватным одеялом. Она не спала. Лекарства, которые принес доктор Савельев, действительно погрузили тело в вязкую негу, но разум оставался пугающе ясным...