— Потап, а где чехол с моей норкой? Варвара раздвинула деревянные плечики в шифоньере и обернулась к мужу. — Тут только твой зимний плащ и моё старое бежевое пальто! Потап сидел в кресле в домашнем свитере. Он сразу втянул голову в плечи и потёр переносицу. — Варь, ну чего ты кричишь с порога? — Я не кричу, я спрашиваю! Где шуба? — Да никуда она не делась. Мама сейчас с Анжелой зайдут и занесут. — В смысле — занесут?! Варвара так и осталась стоять у распахнутых дверец шкафа. — Какого лешего моя новая вещь делает у твоей матери? С Потапом они прожили двенадцать лет...

— Знаешь, — сказал как-то Андрей, глядя куда-то поверх моей головы, в серое московское небо, — самое страшное в нашей профессии не провал в прокате. Самое страшное — это когда ты приходишь домой, а там пустота, которую не заполнить никаким сценарием. Мы привыкли видеть его на экране брутальным, резким, с тяжелым взглядом человека, который видел жизнь. Димон Ошпаренный из «Бумера», отчаянный милиционер, суровый командир. Но в жизни Андрей Мерзликин долгое время оставался тем самым надежным плечом,...