— Кристин, ну у вас же тут целый ангар простаивает, неужели пара комплектов резины сильно помешает? Мой деверь Слава стоял на выложенной свежей брусчаткой подъездной дорожке и с хозяйским прищуром оценивал наш новый дом. За его спиной, в открытом багажнике заляпанного грязью кроссовера, громоздились не только шины. Там лежал свернутый в плотную трубу старый линолеум, три картонные коробки, перевязанные бечевкой, и детский снегокат с треснувшим пластиковым сиденьем. Рядом со Славой переминался с ноги на ногу мой муж Денис...

Я до сих пор помню тот августовский вечер, когда всё будто треснуло по шву — тихо, без криков, но так, что уже не склеить одним «прости». Стою у окна на кухне, смотрю, как последние лучи солнца ложатся на подоконник, высвечивая пыль, и думаю: «Вот он, мой покой. Мой дом. Моё право просто дышать без оглядки». А рядом Максим сидит, крутит в руках телефон и будто нарочно делает вид, что ничего особенного не происходит. — Слушай, — говорит он, — а может, мама всё-таки поживёт у нас? Хоть до холодов. Тут воздух, участок, тишина… Ей в городе тяжело...