Следующий сигнал от Ланге пришёл через трое суток. Снова через связного, снова через Панасюка, снова в промасленной тряпке под соломой. На этот раз записка была короче предыдущей: дата, место, количество людей с их стороны — трое, и одна приписка внизу, которой раньше не было. «Пан Юзеф должен прийти лично, не заместитель.» Пан Юзеф — это был Кранц, радист, которого Ланге знал по голосу в эфире и по нескольким коротким запискам, но никогда не видел в лицо. И которого он теперь хотел видеть лично...

Его арестовали прямо во время заседания штаба — спокойно, без единого слова и без попытки сопротивления. Четыре года Борис Лагутин находился рядом с генералами и маршалами, имея доступ к секретным картам, маршрутам и именам разведчиков. Когда люди начали один за другим исчезать, майор Андрей Рощин заметил закономерность и начал собственную, негласную охоту на предателя. Доказать вину оказалось почти невозможно: Лагутин не совершал очевидных ошибок и пользовался служебными процедурами, превращая обычные документы в оружие...