Тишина в переговорной комнате казалась не просто отсутствием звука, а чем-то плотным и вязким, словно застывший бетон. Я сидел во главе длинного стола и молча смотрел на людей, которых еще совсем недавно, до черной даты в календаре, считал своей семьей. Едва слышно гудела вентиляция, но в ушах стоял лишь ровный, тяжелый стук моего собственного сердца, отсчитывающий секунды этой странной, сюрреалистичной встречи. Мы только что похоронили Дарью, мою жену и верного друга, а родственники уже спешили разделить то, что мы создавали вместе почти половину века...