Камеру нашёл Лёва. Она лежала под кустом боярышника, у самой тропинки, по которой мы срезали путь от школы. Чёрная, угловатая, с объективом толще моего кулака. – Смотрите, – он присел на корточки, не решаясь тронуть. – Иностранная, что ли? Мне было восемь. Лёве – десять, он был старшим и всё знал. Так мне тогда казалось. Толик стоял позади, переминаясь с ноги на ногу и шмыгая носом. – Может, шпионская, – прошептал он. – Лёва, не трогай. Но Лёва уже взял её в руки. Камера оказалась тяжёлой – он даже крякнул от неожиданности...