— Дом отец оставил мне, ты тут гостья, — заявил Вадим. Алевтина молча сорвала с косяка полоску обоев. Бумага отошла легко, с сухим треском, потянув за собой пласт старого клея и серой пыли. Вадим стоял посреди старой комнаты с рулоном новых обоев под мышкой, и рулон этот, голубой, в мелкую ромашку, смотрелся в его руке так же чужеродно, как смотрелся бы букет. Под ней на голом дереве проступил красный карандаш. «10.2025». А под датой стояла стрелка, нарисованная твёрдой рукой, и острие её смотрело на стену...