— Ты чужая кровь, Алина. Тебе не место за праздничным столом рода. Слова прозвучали сухо, без натужной злобы, словно зачитывали пункт из пожелтевшего от сырости устава. Антонина Павловна даже не посмотрела мне в глаза. Она поправляла тонкую кружевную салфетку под фамильной супницей — серебряной, начищенной до тусклого блеска мелом и обидами трех поколений. — Повтори, — тихо сказала я, сжимая в кармане пальто холодный край связки ключей. — А что тут повторять? — вступила с дивана Зоя, тетка Вадима по отцовской линии...