— Ты не имеешь права делать замечания моим родителям, даже если они ходят по дому голышом! — гаркнул супруг в защиту отца. — Даже если что?! — Марина замерла посреди узкого коридора с мокрой половой тряпкой в руках, чувствуя, как внутри всё леденеет, а потом вспыхивает слепой, удушливой яростью. — Вадим, ты в своём уме? Он стоял у холодильника. В чём мать родила. И чесал пузо, пока я накладывала сырники! — Он у себя дома! — отрезал Вадим, раздувая ноздри. На его виске нервно дергалась синяя жилка...

— Людочка, деточка, а где же красная рыбка? Неужели всё? Мы с Коленькой только распробовали! И тарталетки с чёрной икрой поднеси, милая, только свеженьких, сочных, а не тех, что заветрились на сквозняке! Тамара Ивановна, двоюродная тётка моего мужа Игоря, властно стукнула серебряной вилочкой по пустой тарелке и требовательно уставилась на меня через весь стол. Её массивное лицо, лоснящееся от жирной осетрины и сытного майонеза, выражало глубочайшую гастрономическую озабоченность. — Сейчас официанты...