– Ты в своём уме? – Оксана Петровна поставила чашку так, что чай выплеснулся через край и растёкся тёплой лужей. – Ты хоть на секунду подумала, Марина? Хоть на одну богом данную секунду! – Мам, сядь, пожалуйста. Марина подвинула ей стул, но мать прошла мимо – встала посреди кухни, сжав кулаки, и смотрела на дочь так, словно та сообщила о чём-то куда более страшном, чем покупка квартиры. – Я всё продумала, – повторила Марина. – Я не сгоряча приняла это решение. – Продумала! – Оксана всё-таки села, но на самый краешек, пружинисто, будто в любую секунду готовая вскочить...

Галина согласилась на всё, что требовал муж, и сама назвала нотариуса, у которого предложила подписать бумаги. Он пришёл с новой женой, уверенный в победе. Хватило одной фразы, чтобы они перестали улыбаться. Галина достала с антресоли синюю папку с резинкой и положила на кухонный стол. Папку она не открывала четырнадцать лет. Резинка высохла и потрескалась, как старая кожа. Галина сдвинула её пальцем, и та рассыпалась на два куска, один упал на пол. Она не стала поднимать. - Мам, ты чего в такую рань? - Вера стояла в дверях, в футболке до колен, с растрёпанной косой...