– Ты в своём уме? – Оксана Петровна поставила чашку так, что чай выплеснулся через край и растёкся тёплой лужей. – Ты хоть на секунду подумала, Марина? Хоть на одну богом данную секунду! – Мам, сядь, пожалуйста. Марина подвинула ей стул, но мать прошла мимо – встала посреди кухни, сжав кулаки, и смотрела на дочь так, словно та сообщила о чём-то куда более страшном, чем покупка квартиры. – Я всё продумала, – повторила Марина. – Я не сгоряча приняла это решение. – Продумала! – Оксана всё-таки села, но на самый краешек, пружинисто, будто в любую секунду готовая вскочить...

Антонина Семёновна принесла свой фартук, хотя Марина сказала, что всё выдаст на месте. Белый, плотный, с широкими завязками. На груди когда-то была вышита фамилия, но после последней стирки буквы почти исчезли, и теперь оставалось только тёмное пятнышко. В дверях кафе она остановилась. За стойкой стояла Вера. Не в сером халате, не с резиновыми перчатками, как в столовой, а в зелёной куртке повара. Волосы убраны под косынку, в руке маленькая ложка. Вера пробовала что-то из белой чашки, смотрела на свет и качала головой...