Во дворе дома номер двенадцать по улице Советской лавочка возле третьего подъезда никогда не пустовала. Стоило весеннему солнцу прогреть дощатый настил, как на нем собирался негласный совет дома. Главным голосом в этом совете всегда была Тамара Петровна Ковалева, бывшая сотрудница районного расчетного центра. Женщина крупная, представительная, в неизменном шерстяном жакете вишневого цвета и с высокой прической, она держала себя с царственным достоинством. Ее единственный сын, тридцатидвухлетний Виталий, работал инженером в районной теплосети и считался в глазах матери венцом творения...

Звяканье граненых стаканов о блюдца в субботу днем у Тамары Петровны всегда звучало одинаково — как сигнал к началу общего построения. Надежда сидела на краешке табурета, покрытого выцветшей клеенкой в крупный горох, и смотрела, как муж Вадим старательно намазывает сливочное масло на ломоть батона. Ровно, миллиметр к миллиметру, будто выполнял чертежное задание. — Значит, так, — Тамара Петровна опустила ладонь на полированный край обеденного стола. Звук вышел глухой, весомый. — Вопрос решенный. Тянуть до осени мы не станем...