— Мамочка, умоляю, не оставляй меня здесь! — рыдания маленькой Сони разносились у входа в детский сад. Походы в группу и раньше не вызывали у неё особого восторга, но сегодня сопротивление переросло в настоящую истерику, словно детское чутьё подсказывало: надвигается беда. Женщина опустилась на корточки перед дочерью, пытаясь поймать её взгляд. — Сонечка, родная, да что с тобой сегодня? Тебя кто-то обидел в прошлый раз? Или напугали? Девочка лишь судорожно мотала головой, всхлипывая. Она и сама не понимала, почему именно сегодня разлука с матерью кажется невыносимой...

Стеклянный фасад их особняка в элитном пригороде всегда сиял так ярко, что соседи щурились. Виктор называл это «лицом успеха». Для Марины же этот блеск был сродни хирургической чистоте операционной — стерильно, холодно и абсолютно безжизненно. Каждое утро Марины начиналось в 6:00. Не потому, что она была жаворонком, а потому, что в 6:45 Виктор входил на кухню, ожидая увидеть на столе ровно три ломтика поджаренного хлеба, яйцо-пашот идеальной формы и свежевыжатый сок, в котором не должно быть ни одной ворсинки мякоти...