Марина открыла дверь своим ключом и в прихожей сразу наступила на чужие кроссовки, серые, стоптанные, с вылезшей из пятки стелькой. Пакет с больничными вещами она держала в левой руке, потому что справа под повязкой тянуло на каждом шаге, а помощь таксиста отклонила еще у подъезда. Игорь должен был забрать ее завтра к одиннадцати, но после утреннего обхода хирург махнул рукой и сказал, что держать ее дальше смысла нет. Марина даже обрадовалась, что доедет сама, без сына и без его вечного «мам, дай сюда, тебе нельзя»...

— Скажешь, что за рулём была ты. Славику сейчас никак нельзя в неприятности! — заявил мой муж Серёжа. Он произнёс это тоном проштрафившегося начальника, который полностью провалил годовой производственный план, но почему-то искренне рассчитывает, что рядовые сотрудники скинутся ему на новогоднюю премию из собственной зарплаты. Я медленно, очень аккуратно опустила на стол стакан с прохладной минеральной водой. На кухне стало так тихо, что сделалось слышно, как за окном на карнизе ссорятся голуби, выясняя права на сухую корку хлеба...