Татьяна проснулась раньше всех и долго лежала, слушая чужой дом. За стенкой кашлянул свёкор, перевернулся, скрипнул досками лежанки. Потом зашуршала Анисья, и сразу стало слышно, как она встаёт: тяжело, с придыхом, нащупывая босыми ногами пол. Стенка была тонкая, дощатая, оклеенная газетой в два слоя. Молодым отгородили этот угол к свадьбе — кровать, сундук, узкое окошко на огород. Свой угол. И за полгода Татьяна выучила его наизусть: где свекровь ставит чугун, в каком месте половица отвечает на шаг Матвея, как звенит ухват, когда Анисья недовольна...

— Серёж, а почему ценник не отклеил? Анна держала коробку двумя руками и смотрела на белый кружок с цифрами. Восемьсот девяносто рублей. Вафельный набор в жестяной банке с нарисованными розочками. Она сама его выбирала в субботу, пока Сергей сидел в машине и листал телефон. — Какой ценник? — Сергей не обернулся. Он стоял у холодильника, смотрел внутрь, будто там что-то менялось каждые десять секунд. — На подарке для Нины Петровны. Прямо на крышке. Восемьсот девяносто. — Ну и что? Анна поставила коробку на стол...