Звук застегивающейся молнии на дорогом кожаном чемодане разорвал гнетущую тишину комнаты, словно выстрел. — Ты всегда была нулем! — бросил Максим, с остервенением заталкивая внутрь стопку идеально выглаженных итальянских рубашек. Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на нее. В его голосе не было ни злости, ни обиды — только ледяное, безграничное презрение человека, который наконец-то сбрасывает с себя тяжелый, ненужный балласт. Его движения были резкими, уверенными и хищными. Тонкий аромат дорогого...